Самое интересное от Яна Арта

Волжские казаки: в чужой дом мы не пойдем

A A= A+ 29.10.1993
"Казаки!" - этот крик, стократно повторенный разбегающимися революционерами в советских фильмах, сегодня звучит вновь.

Кто-то видит в возрождении и развитии казачества процесс восстановления одного из почти уничтоженных этносов, кто-то - создание имперского инструмента управления "автономными нациями", кто-то - просто очередной фарс. Между тем в Казани создан Казанский союз казаков, который на днях стал составной частью Волжского казачьего войска, штаб-квартира которого находится в Самаре. Чего хотят казаки, вслед за Доном и Тереком появившиеся на берегах Волги и Камы? Этому была посвящена беседа в редакции "ИТ" с товарищем (заместителем) атамана Волжского казачьего войска войсковым старшиной Владимиром Ерофеевым и одним из организаторов Казанского союза казаков хорунжим Юрием Егоровым.

- Итак, Казанский союз казаков принял решение о вхождении в состав Волжского казачьего войска. Насколько мы понимаем, это и было причиной приезда сюда самарских представителей.

В.Е. Нас пригласили на круг Казанского союза казаков, который выразил желание войти в региональное объединение, - Волжское казачье войско. Я приехал познакомиться с людьми, поделиться опытом в воссоздании казачьей общины. Думаю, всем известно, что казачество, которое часто называют сословием, но которое все-таки представляет собой этнос, планомерно уничтожалось на протяжении многих десятилетий. Во время гражданской войны, последовавших за ней репрессий, половина из четырех миллионов казаков была уничтожена. И только сейчас, в соответствие с президентским указом, казачество реабилитировано.

Сегодня это одно из самых массовых движений в России. Проходивший три недели назад третий съезд российского казачества в Оренбурге собрал представителей почти 12 миллионов только зарегистрированных членов казачьих организаций. А сколько еще потомков казаков по всей России?

Ю.Е. Сегодня много спорят о том, что же такое казачество. На мой взгляд, это не просто сословие или этнос. Это состояние духа. Дух этот зиждется на трех китах - вера в Бога, любовь к Родине-России и казачьем братстве.

В.Е. Относительно происхождения казачества существует очень много теорий. Конечно, это и состояние души. Кто-то считает это этносом, кто-то - сословием. Есть и такая теория, по которой казаки - потомки забираемых в монгольское рабство русских, освободившихся после распада Орды и поселившиеся вдоль торговых путей. Сегодня казачество - синтетическое понятие этноса, сословия, состояния духа. Вот я пишусь по паспорту русским, мой адъютант - лезгин. Со мной могли приехать и чуваш, и армянин. Даже в фамилиях казаков, донских, например, можно проследить совершенно различные этнические корни, -  есть там и Армяниновы, и Самаркины, и Грековы. Не обязательна и религиозная принадлежность: есть и православные, и мусульмане, и калмыки-буддисты, и просто атеисты.

С чего мы начали? Казаки не забыли, что всегда служили России, охраняли границы, помогали поддерживать порядок. Мы хотим продолжать эти традиции, возродить былой дух полуразложившейся российской армии, восстановить нашу культуру.

- Эта работа - по возрождению казачества как самобытной культуры, с одной стороны, и как воинских традиций - с другой, несомненно, требует огромных затрат. Каковы источники финансирования - государственный бюджет, частные пожертвования или что-то еще?

В.Е. В настоящий момент мы существуем, рассчитывая на собственные силы. Как говорится, сами себя кормим. В общем-то все строится на голом энтузиазме. Каждый частный хозяин, предприниматель, если он казак, от доходов своих делится с общиной.

Ю.Е. В Тольятти в начале ноября планируется создать совещание представителей Волжского казачьего войска. На нем должна быть создана единая сеть казачьих коммерческих структур, казачий банк, система централизованных поставок обмундирования, снаряжения, распространения нашей газеты "Казачий вестник".

- Вероятно, вам прекрасно известна та негативная реакция, которую часто вызывает создание казачьих организаций. Кроме общего настороженного отношения, которое существует практически повсеместно, существует еще и резкое неприятие со стороны многих национальных организаций. Здесь, в Татарстане, ходили разговоры о неких казачьих сотнях, готовых ворваться на территорию республики и "нагайкой навести порядок". Как вы прокомментируете ситуацию?

В.Е. Откуда вообще пошел образ казака-сатрапа, эдакого царского жандарма, готового плетью и шашкой усмирять народ? Не знаете? Я приведу вам такую цифру: в войсках, подавлявших на территории империи бунты и восстания в 1905 году, казаки составляли всего четыре процента! А имидж казака-сатрапа пошел с Одессы. Когда там буйствующие толпы громили Дерибасовскую, под революционный шумок грабили магазины, одесский градоначальник затребовал помощь у командира казачьего полка, квартировавшего под Одессой. Ввели две сотни казаков. И без стрельбы, с помощью этих самых нагаек, что, согласитесь, все-таки лучше чем пуля, эти две сотни навели порядок. Но одесские жители этого не забыли и втащили в историю, которая и запечатлела эту фальшивую картину. А потом уже эта картинка как нельзя кстати пришлась на руку тем, кто в 20-30-е годы истреблял казачество.

Что касается опасений по поводу того, что казаки куда-то там ворвутся, то здесь я могу разложить перед вами ход моих мыслей. Я вырос в старинном казачьем селе Ермаково под Самарой. Рядом были и русские села, и казачьи, и чувашские, и мордовские. И мы никогда не делали различий по национальному признаку: и дружили, и враждовали (если такое случалось) вне зависимости от племени и роду. В моем понятии нет такого: куда-то ворваться и кому-то диктовать свои порядки. В чужой дом мы не пойдем. Мы хотим, чтобы государство стояло, чтобы был порядок, чтобы земля крепкой была и кормились бы мы не канадской пшеницей, а своей.

А если говорить о тех случаях, когда казакам приходится браться за оружие, то в подобных ситуациях казаки действуют как умиротворяющий фактор. Одно время, если помните, на юге шла такая информация: чеченцы, вылетая на территорию Ставропольского края, грабят станицы, угоняют скот. Потом все прекратилось. Почему? У меня есть сведения, что представительства казачества попросили у Шахрая дать им возможность защищать себя. Шахрай согласился, негласно выделил казакам оружие, и грабежи кончились...

Если кто-то чего-то боится, то происходит это потому, что эти люди чувствуют свою неправоту и что за их действиями последует наказание.

Так что не надо бояться казачества. Например, у вас, в Татарстане, есть же различные национальные общины - чувашская, еврейская, немецкая. Ну вот, мы - точно такое же национально-культурное общество.

- Но есть несколько нюансов. Вы говорите о том, что казачество отнюдь не силовой инструмент властей, а этнос, или состояние духа, или сословие. Но ведь ни один этнос, сословие и тем более состояние духа не обуславливаются президентским указом. Если вы такое же национально-культурное общество, как и многие другие, то почему только вы имеете право на ношение оружия, создание военизированных формирований. Подобная попытка, скажем, со стороны так называемой национальной гвардии Татарстана в свое время была признана незаконной...

В.Е. Ну, во-первых, об огнестрельном оружии никто речь не вел, а шашка для казака - такая же составляющая национального костюма, как кинжал для кавказца. Во-вторых, понятие "войско" в названии нашего объединения не следует воспринимать буквально. Это просто историческое название региональных казачьих общин. Не воспринимаете же вы буквально понятие Почетный легион или какой-нибудь военно-исторический клуб. Войско у казаков - не военизированная структура, а административно-хозяйственная единица.

Наконец, мы не стремимся создавать какие-то неформальные военизированные объединения. Речь идет о казачьих воинских частях в составе российской армии. Мы хотим, чтобы наша молодежь служила именно в таких частях. Кстати, два года назад две части получили наименования: один полк стал имени Кубанского казачества, а другой - имени Донского. Казаки начали комплектовать их, прислали призывников, кто - сотню, кто - две. Это оказались прекрасные ребята, отлично служат. Но так как полки в полном смысле были не казачьими, а только "имени", то этих ребят растащили по подразделениям, дабы разбавить общую инертную, бесхребетную, недисциплинированную массу солдат.

Мы не говорим о том, что такие казацкие призывы должны быть обязательной нормой. Но если казаки захотят, чтобы их сыновья шли именно в казачьи части, что в этом плохого?

Ю.Е. И в Казани в казачьих семьях подрастают ребята, которым через год-другой идти в армию. Я сам отслужил срочную службу, знаю, что там творилось всегда, и могу представить, что творится теперь, когда по всей стране бардак. А в тех полках, куда шли казаки, так называемых неуставных отношений, например, почти не было. Вот аргумент в пользу казачьих частей.

- И все же, каковы критерии пополнения казачества. Если взять ту же татарскую национальную гвардию, то, оставив в стороне вопрос о ее праве на существование, следует отметить там наличие четких критериев: ты должен быть татарином, ты должен быть мусульманином и ты должен исповедовать идеи национал-радикализма. Получается, что у вас определенных требований нет.

В.Е. Вы знаете, даже в дореволюционное время казачье общество было открытым. Если человек, отвечающий его духу, приходил и говорил "возьмите меня в казаки", то собирался круг, смотрели, решали. Если человек сам себя обихаживает, способен принести пользу другим, готов служить Отечеству, его принимали.

- В вашем ответе есть ключевое слово - приходил. Куда приходил? В станицу. То есть были места компактного проживания казаков, были казачьи области - на Дону, на Кубани, на берегах Урала и Терека - со своими обычаями, своим укладом, круговым управлением. И там, в этом тигле, любой человек адаптировался в новое сословие. То есть был как минимум один объединяющий фактор - место. Но ведь сегодня такого нет.

В.Е. Да, события первой половины этого века разметали казачество. Но люди продолжают оставаться самими собой и на новых местах, вне зависимости от своего сегодняшнего местонахождения. Пример тому, собственно, существовал и до революции: в Петербурге была казачья станица. Имелась в виду, конечно, не в буквальном смысле какая-то слобода, а некое землячество, своеобразный клуб, объединявший казаков, учившихся в университете и военных корпусах, занимавшихся торговлей, служивших в императорской гвардии.

Ю.Е. По такому пути мы намерены идти и сегодня. Конечно же, Казанский союз казаков не призывает своих членов бросить квартиры и всем вместе поселиться где-нибудь в определенной части города. Речь идет о клубе, нашей штаб-квартире, в идеале, может быть, о собственной школе. Это долгий процесс, нельзя все делать сразу. Поэтому мы за принцип своей деятельности взяли такой: замахиваться надо на большее, но начинать с малого.

В.Е. Да, дело не в конкретной территории или, тем более, собственной государственности. Для того, чтобы возродить свой язык, культуру, обычаи, нужно не политиканствовать, а сильно хотеть этого. Мне приходилось встречаться с казаками зарубежья, где существует Чикагская станица, Филадельфийская, Сиднейская. Опять же, это только название, а люди живут не то что в одном городе - в пригородах, на фермах, в загородных домах. Но у них есть связующее - церковный приход, воскресная школа. Просто эти люди хотят общаться, сохранять свою самобытность, быть вместе.

- Отвлечемся от вопросов сохранения казачества как общности и перейдем к злободневным политическим проблемам. Если исходить из того, что именно Ельцин своим указом поддержал возрождение казачества, а Верховный Совет пытался блокировать его, можно ли считать, что вы поддерживаете президента?

В.Е. Как говорится, из двух собак выбираешь ту, на которой меньше блох. По-моему разумению, Ельцин хоть что-то делает как источник власти. Но мы хотим служить чисто государственным интересам, а нас пытаются растащить по политическим закоулкам, по баррикадам. Казаки не хотят этого.

- И последний вопрос. Исходя из вашего понимания российской государственности, целостности, незыблемости России, вы должны быть естественными противниками всех и всяческих суверенитетов...

В.Е. Давайте оттолкнемся не от понятия суверенитета, а от куска хлеба. Если области России на себе федеральные налоги тащат, а суверенные республики - нет, если из-за этого области не имеют возможности усилить систему социальной защиты, а республики такую возможность имеют - это разве справедливо? Нет. Поэтому я могу судить не по принципу "нравится-не нpавится", а по справедливости.

P.S. Контактный почтовый адрес Казанского совета казаков: 420014, Казань, Кремль, а/я 22.

Газета «Известия Татарстана» (Казань), 29 октября 1993 года


Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER
990
Finversia-TV